the great northern

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
10:15 

The lights are off, but I know my way.
Каждое утро в Африке просыпается газель. Она должна бежать быстрее льва, иначе погибнет. Каждое утро в Африке просыпается и лев. Он должен бежать быстрее газели, иначе умрет от голода. Не важно кто ты — газель или лев. Когда встает солнце, надо бежать.

@темы: quote

20:47 

The lights are off, but I know my way.
скоро я тебя вновь увижу, и это будет, как будто мы
встретились на изнанке зимы, за оградой моей тюрьмы,
ты впервые увидишь, какого цвета мои глаза, чистые от отчаянья и чумы.

@темы: quote

14:08 

rehab party

The lights are off, but I know my way.
that was a lot of fun to come to realization that somehow this city became a party i don't want to leave in a hurry anymore.

если в закатное время я дома, то стою босиком на кафельном полу кухни и смотрю на небо через стекло и пластик, выходящие на бетонные девятиэтажки, как бы сторожащие спокойствие раскинувшегося у их подножья частного сектора, и небо всегда одинаковое. я вижу его ярко-розовым, таким густым и насыщенным, как будто это не небо вовсе, а щедрые мазки гуашью поверх растянутого над городом полотна.
я никогда не скучаю ни по одному месту, в котором когда-либо была, в том смысле, что я скучаю сразу по всем местам одновременно.

при каждом удобном случае все только и делают, что спрашивают про учёбу, про мои дальнейшие планы на жизнь. почему бы вместо этого не спросить о том, что я думаю обо всех этих вопросах. я бы рассказала, что меня от них тошнит.
когда я отчислялась из университета, я держала в голове план перепоступления: хотела сдать литературу и пойти на журналистику в славный спбгу. я честно готовилась к экзаменам в октябре и ноябре, а после, зимой, я отправилась в какое-то районное государственное учреждение, где скучающая женщина какое-то время помариновала меня в коридоре и сказала, что согласно новым правилам я могу сдавать экзамены исключительно в досрочный период, к чему я не была готова ни морально, ни фактически. в следующем государственном учреждении спустя месяц пять пар отупевших глаз сказали мне, что это не правда, но за это никто не понесёт ответственность. знаете, что я ненавижу больше всего? то, с какой важностью люди в этих жутких местах держат тебя в коридоре с дешёвыми кожаными кушетками в течение нескольких минут перед тем, как принять, пока они совершенно ничем не заняты. я ненавижу эту огромную государственную машину по переработке пустоты в пустоту, это громадное мёртвое разлагающееся животное с роем мух в пустых глазницах.
я могла бы _не сдаваться_, _не опускать руки_, засесть над книжками и всё свободное время посвятить подготовке, но я этого не сделала, потому что у меня не было на это никаких сил. вместо этого я пряталась на работе, пока не затих ад в моей голове (буря в моём стакане, если со стороны), и это как всегда помогло.
сейчас апрель, я спокойна и не реву по ночам, а снег, кажется, никогда не растает. но здесь всегда так кажется. я придумала себе новые планы на жизнь (звучит несерьёзно, но you should never seem sereous talking about your life). концепция такая: я никуда не тороплюсь, делаю, что хочу и всё себе прощаю. но это общее, в детали я вдаваться не хочу; замена большинства деталей не вредит работе целого механизма.

теперь в этом городе я люблю почти всё: на студенческой открылась кофейня, в которой я сейчас всё это печатаю, рядом две пекарни, мимо которых я буквально пробегаю с закрытыми глазами, чтобы не искушать себя и не испытывать свой кошелёк. в центре тепло и почти сухо, на каждом углу кофе и кино, но кино в этой связке скорее для рифмы. ещё в центре очень хорошо, если идти вниз по ленина, чем дальше, тем лучше: мимо универсама, череды кофеен, штаба навального и театра кукол, к большим стеклянным зданиям, потом к вокзалу. или в начале красного проспекта, у новой филармонии и стоквартирного дома. или где-нибудь на октябрьской. ну, просто на октябрьской. мне не кажется странным, что я ненавидела этот город так сильно, что эта ненависть даже не жила внутри меня, а была чем-то самостоятельным, почти физически осязаемым, моей тенью в мои худшие дни — я просто больше этого не чувствую. стоило уехать за четыре тысячи километров, чтобы сбросить свою боль в неву, и теперь я думаю: если каждый приезжает в петербург вот так прощаться со своим прошлым, насколько же нева чужим прошлым отравлена.
когда зацветут деревья, мне, наверное, перестанет быть грустно от слова совсем, но зимой здесь, в сибири, всё равно плохо. больше ни одной зимы здесь не хочу.

17:14 

The lights are off, but I know my way.
я начинаю печатать, но ничего не получается. буквы по наитию строятся в слова, а слова в одно большое плохо или в ещё одно большое не могу. я ленюсь и поступаю нечестно: обрывками, по строчке, дописываю черновики на не перекликающиеся между собой темы, хотя по-настоящему я знаю, что хочу сказать, только в тот момент, когда мысль впервые приходит мне в голову. всё, что происходит дальше — жонглирование с надеждой на удачу. я не удачливая и не неудачливая, я где-то по середине.

***

мой ночной кошмар (здесь — в переносном значении): маленький мёртвый городок. любой посторонний звук (любой звук — посторонний) разрезает густую липкую тишину, как затупившийся нож масло, если лето, и врезается киркой в затвердевший прозрачный воздух, как в ледяную глыбу, если зима. там, где есть асфальт, ездит старый пыльный автобус по своему единственному маршруту, неохотно останавливаясь по требованию. есть дом культуры, он же администрация или почта — самое приметное и самое уродливое здание в сердце этой темноты, и по субботам там танцы. маленькие люди живут в частных домах за невысокой изгородью, табличка на каждой второй калитке просит быть осторожным со злой собакой. если однажды решиться покрасить потускневший забор, то и трава у его подножья ещё долго будет в зелёных, жёлтых, синих каплях краски. все знают твоё имя, и каждый раз, когда соседи обмусоливают его в обеденных сплетнях, у тебя зудит в затылке.

вот ещё мой ночной кошмар (выражение употреблено в прямом смысле, я видела об этом сны): я не могу открыть глаза. тяжёлые веки не поднимаются; такое бывает, когда плохо и мало спишь или выпиваешь на ночь очень много воды. мне нужно идти, бежать, мне нужно уходить, но я ничего не вижу, я не могу открыть глаза. меня даже не преследуют — я просто полностью дезориентирована в пространстве, всё, что я пытаюсь разглядеть, скрыто за мутной плотной пеленой. я не злюсь, как это обычно бывает при столкновении с вещами, которые я ненавижу, потому что я не ненавижу это состояние — мне просто страшно, и я даже не думаю попросить о помощи — я не знаю, есть ли кто-нибудь рядом. но вообще-то, я никогда не думаю о том, чтобы попросить о помощи.

19:34 

The lights are off, but I know my way.
You could try talking about the fucking weather and he'd find some wise way of linking it back to the wider context of your situation.

Isn't the weather chilly today, Professor?

Yes, Draco Malfoy, the weather is as cold as the air before us. The same air that hangs with the responsibility of your cold actions. Cold and heartless actions, Draco Malfoy. Which relates back to your original comment of the cold weather whilst also drawing upon your fight with Harry Potter.


«Water» by Kissherdraco

@темы: quote

22:50 

The lights are off, but I know my way.
13:37 

The lights are off, but I know my way.
вчера на эброд андерхуд (аккаунт в твиттере о жизни в эмиграции, передающийся новому автору каждую неделю) авторка этой недели из торонто рассказывала о том, как устраивала дочку в детский сад, и что поводом для отказа от одного из вариантов послужило исключительно то, что воспитательницами были две женщины, состоящие в браке. авторка побоялась, что не сможет объяснить ребёнку, почему бывает так, что в семье две мамы. пользуясь случаем, передаю привет всем, кто на регулярной основе сталкивается с этой хернёй и уже немного от этого устал — теперь двигаемся дальше.

серьёзных претензий к самой девушке у меня нет (i mean, у меня есть претензии к любому проявление гомофобии и всего такого, но) — она, по её же признанию, понимает, что её настороженное отношение к теме лгбт+ уходит корнями в её прошлое на просторах снг, и не сомневается, что со временем изменит свои взгляды. не знаю, к чему здесь привыкать и на что именно нужно время, но бог с ним, все мы работает по-разному. на комментарии о том, что здесь и объяснять нечего, так как ребёнок, ещё не усвоивший ксенофобные «нормы», несомненно в состоянии понять, что два человека могут любить друг другу без привязки к полу, авторка признавала себя дилетантом в этой области и благодарила отписавшихся за возможность всё это обдумать. «все бы так», — вздыхала я, пока листала вполне ожидаемо развязавшийся в реплаях спор. заинтересованных стороны всегда две: те, кто страшно боятся, что, клянусь, прямая цитата, «скоро сами гетеро-отношения будут дискриминацией называть», и те, кто не потеряны в пространстве и времени понимают, что происходит. чего только в треде не было: и призывы уважать чужое мнение (от людей, которые считают альтернативным мнением свою ксенофобию), и заключения докторов психиатрии о психическом нездоровье лгбт+ людей, и советы лично мне посмотреть в словаре понятие нормальности (я посмотрела у ожегова и «норма» и «нормальный», ничего про сексуальную ориентацию не нашла), и возмущения тем, что стоит лишь высказаться против лгбт+, как сразу клеймят гомофобом (?!?!?!), и «ха-ха, вам просто нечего ответить» на предложение самостоятельно разобраться, что не так с дискриминацией людей по выше обсуждаемому принципу. короче, на любой вкус! единственное, без чего обошлось — это пожелания смерти либерастам, что, вообще-то, очень нетипично в контексте подобных споров и чем я осталась приятно удивлена.

меня это уже не то что не злит — даже не расстраивает. первое время, когда только начинаешь погружаться в тему (у меня так было с лгбт+, расой, полом/гендером и интерсекциональным феминизмом как итогом и суммой всего предыдущего), всё это как внезапно обрушившееся на голову божественное откровение, только в изумлении спрашиваешь себя, как же раньше этого не понимал. хочется кричать об этом на каждом углу, хватать людей за плечи и трясти их, трясти, чтобы они так же очнулись, отважно воевать в комментариях в интернете и всё такое. эти стремления прекрасны, но очень бесполезны в конечном итоге, потому что вдруг оказывается, что никто не хочет уважать других людей. вот совсем. и каждый раз это как пощёчина, потому что неспособность (чаще нежелание) окружающих к эмпатии is simly beyond your understanding. на самом деле, я этого не понимаю и сейчас, уже успокоившись в своём стремлении помочь миру в одночасье перевернуться с ног на голову. просто теперь мне не хочется никому ничего объяснять, и я с большой опаской знакомлюсь с людьми, потому что знаю, что с вероятностью в 95% они окажутся dull & narrow-minded, а я не хочу иметь с этим ничего общего. вот такие дела.

upd.

15:57 

The lights are off, but I know my way.
Постправда (англ. «post-truth») стала словом 2016 года по версии Оксфордского словаря.

По определению составителей словаря, «постправда» — это «обстоятельства, при которых объективные факты являются менее значимыми при формировании общественного мнения, чем обращения к эмоциям и личным убеждениям».

12:51 

The lights are off, but I know my way.
совсем не могу писать в последнее время. хотелось бы высказаться про победу трампа на выборах, рассказать, как со временем я обнаруживаю в окружающих людях то, что я ненавижу, как трудно мне даётся общение даже с близкими, в какой глубокой яме я закопала свои особенно ядовитые мысли, о своей острой потребности в одиночестве, о том, что я не хочу выходить из дома. о многом. не знаю, how to get myself together.

18:00 

The lights are off, but I know my way.
— Европейские языки, — продолжала она, — подходят для больших чисел. На английском, например, можно с лёгкостью насчитать семь тысяч рабов, строивших эту железную дорогу. [...] Некоторые приехали сами, ради нищенской зарплаты, которую им здесь обещали. Но большинство — потому что трудно сказать нет дулу ружья.

«Ночные рассказы», Питер Хег

@темы: quote

08:06 

The lights are off, but I know my way.
в неделе семь дней и у каждого из них есть своё название; суббота и воскресенье — выходные, это все знают. каждую неделю огромные массы людей по всему миру, закинув на плечо пиджак, поправляя юбку, выплывают из душного офиса в пятничный вечер, густой от сигаретного дыма, что производят люди у входов в бары в больших и очень больших городах. ещё есть лето и зима, весна и осень. с шести до восьми нужно отдать ребёнка в школу, через одиннадцать лет ребёнку нужно её закончить, надеть на себя тесное платье или неловко затянуть галстук на воротнике белой накрахмаленной рубашки, думать о том, как он_а выглядит, когда жмёт руку директору школы, вручающему ей или ему аттестат, потому что в этот момент их снимают, чтобы позже упростить всё происходящее до скучного полуторачасового видео в высоком разрешении; диск с ним, возможно, посмотрят чуть больше, чем один раз. книги нужно читать, а телевизор нужно смотреть; запахи слышат, картины пишут, а водку — пьют. летом можно съездить на море. если ты спросишь кого-нибудь о любимом поэте, тебе скорее всего назовут бродского, маяковского или цветаеву, пушкина, ахматову или есенина. я не знаю, всё это очень странно — вы понимаете, о чём я? все знают, что делать, знают, как назвать всё происходящее вокруг. каждый день — это сотня клише в случайном порядке. мы все — это сотня клише в случайном порядке.

08:38 

The lights are off, but I know my way.
что нужно читать, согласно спуску обязательной литературы для подготовки к егэ: пушкина, жуковского, лермонтова, некрасова, тютчева и фета (kill me now).
что я хочу читать: довлатова и бродского, жоржи амаду (и многих других латиноамериканцев от магического реализма), набокова, симону де бовуар, фицджеральда, донну тартт, орхана памука, иэна бэнкса, гюго, дину рубину, специфичные скандинавские детективы, аготу кристоф, пелевина и т.д., god why

09:09 

The lights are off, but I know my way.
уже которое утро я просыпаюсь с мыслью о том, что не хочу вообще никого видеть (ни родню, ни знакомых, ни друзей — друзей, почему-то, особенно), вот только это не привычное многим желание закутаться в одеяло и не покидать пределов своей комнаты — мне хочется просыпаться рано, гулять по улицам, пока разбрасывающееся снегом небо по-зимнему серое, а под ногами насквозь мокрые листья в осенних красках, по неочевидным местам города (неочевидные места — это те, что отклоняются от линии метро), хочется сидеть в кофейнях: в «999» прямо у окна, с американо и солёно-карамельным донатом, в «blackwood» там, где будет свободное место, попробовать наконец лунго, который рита так советует, в «coffee collective» завтракать их круассанами, хочется пройтись, наконец, по набережной, на которой я не была с тех пор, как думала, что никогда не вернусь — сейчас, когда погода прогнала оттуда людей, для этого лучшее время. мне просто хочется, чтобы меня никто не трогал.

21:30 

The lights are off, but I know my way.
сегодня по небу разлили молоко, а по крышам рассыпали сахар. на фоне густой белизны нагло торчали почти чёрные верхушки деревьев. так это выглядело с моей кровати, пока я не решалась оторвать голову от подушки — впрочем, сегодня недолго. день начался поздно — мне неприятна эта навязчивая тенденция последних месяцев, но что-то во мне каждое утро так отчаянно противится моему же острому желанию эту тенденцию исправить, и я выключаю будильник, заведённый на девять утра.

сегодня просматривала информацию об интересующих меня направлениях в интересующих меня вузах и необходимых для них экзаменах и никак не могла отделаться от этой вязкой, липкой неприязни, которая даёт о себе знать каждый раз, когда я каким-то образом сталкиваюсь с необходимостью вспомнить о школе. мои школьные годы не были ужасными — совсем не сойдут за сценарий для подростковой драмы, но тем не менее тема школы меня неплохо триггерит; что там говорить, я даже пропустила сентябрьские выборы, потому что в последний момент так и не смогла себя заставить пойти на избирательный участок в свой лицей. sound insane, doesn't it? и сейчас, когда мне нужно с головой окунаться в учёбу, выискивать баллы прошлых лет, перечитывать школьную литературу (и всё это, в общем-то, ради бог пойми чего), мне немного тяжело и грустно. я хочу целыми днями гулять по городу, греть руки о бумажные стаканы с чёрным кофе, хочу, может быть, в кого-нибудь влюбиться даже — чего угодно хочу, только не притворяться, что мне не нужны ничьи руки на моём плече и талии, не притворяться, что у меня есть цель и я знаю, зачем я к ней иду.

зачем — вообще очень глупый вопрос, очень глупый. в тех немногих случаях, когда ответ на него не будет наглостью, он будет враньём.

20:17 

The lights are off, but I know my way.
«We forgot crowns do nothing for kings but put weight on their heads and a target on their backs»,
Loyce Gayo

@темы: quote

14:11 

The lights are off, but I know my way.
смотрю «фарго» и всё никак не могу нарадоваться на комментаторов, неустанно радующих зрителей сериала своими блистательными рецензиями на myshows. я тут, конечно, имею в виду разговоры о вполне конкретном персонаже — мнение других людей на сериал в целом мной, конечно, под вопрос не ставится, в виду наличия у каждого своих индивидуальных зрительских предпочтений — о молли. молли — едва ли не единственный адекватный персонаж сериала, что особенно хорошо видно на фоне её бездарных мужчин-коллег. молли — коп в маленьком городке, заваленном снегом; молли профессиональна, ответственна, целеустремлённа, дотошна и верна своему делу, но, знакомясь на myshows с мнениями под каждой отдельной серией, я наблюдаю, как легко все эти качества, исключительно положительные, когда они стоят в мужском роде, превращаются в «в каждой бочке затычка», «почему бы ей не посидеть дома», «самый неприятный персонаж». нет, серьёзно.

then they say that sexism is dead.

21:56 

The lights are off, but I know my way.
сижу на кухне перед ноутбуком, под рукой чашка кофе, а на часах только десять pm, и это делает сегодняшний вечер радикально непохожим на все те, что предшествовали ему с самого моего приезда. пытаюсь напечатать хоть что-нибудь, что в итоге покажется хотя бы отдалённо похожим на складный текст, и не знаю, чем это закончится. много раз пыталась, но как-то не клеится. ничего не происходит ни в жизни, ни в голове. комфорт здешней жизни меня как будто развращает, портит: просыпаюсь в большой светлой квартире, умываюсь перед большим зеркалом в ванной, на завтрак готовлю себе кофе, а если кончается моя косметика — беру мамину, прошу отца подвезти меня до туда, до куда лень добираться самостоятельно, знаю номера слишком многих людей, чтобы проводить целые дни в одиночестве при большом на то нежелании. и нет ощущения не-дома, не хочется бежать за тысячи километров в места, где никто не обратится ко мне по имени. подозреваю, конечно, что дело в тёплом лете, которое, согласно градуснику, отступило с неделю назад, и холода ещё не сковывают движение машин по улицам и проспектам, но я уже чувствую, как остывает земля и как предательски рано темнеет за окном. и как в этой темноте мёрзнут руки. подозреваю, что чем ближе к зиме, которую я уже переживала в этом городе восемнадцать раз (а потому не по наслышке знаю, что это такое), тем чаще я буду растерянной или беспокойной, тем чаще вещи будут падать из моих рук и тем сложнее мне будет подниматься с кровати в холодное бледное утро. но суть не в этом. суть не в том, что мне страшно — мне страшно всегда. ситуация комична тем, что я не боюсь неизвестности — наоборот, рассчитываю на неё — я боюсь тех вещей, что знаю вдоль и поперёк, что знаю много лет, что знаю, как алфавит, как таблицу умножения, как гимн родной страны (прямо так: с рукой на сердце). к примеру, свою слабость и неуверенность. свою лень, безответственность и нерешительность, и тот факт, что я, сидя под тёплым одеялом, ничего с этим не делаю. разве это не глупо и примитивно? разве нет?

я не хотела бы, чтобы каждая моя попытка высказаться превращалась в попытку попросить о помощи, но позволяю этому случаться. потому что я позволяю случаться вообще всему.
but trust me, it is not as dark as it seems to be.

08:43 

The lights are off, but I know my way.
мне здесь хорошо. не в том смысле, что счастье стоит комом в горле, и приходится закрывать глаза и делать глубокий вдох, чтобы не заплакать, а в том, что мне не хочется никуда бежать. мне говорят: «ты пьёшь вторую неделю», но на самом деле — четвёртую. каждый день заканчивается одинаково: я еду домой с кем-нибудь в такси, чувствую какие-то чувства, но не думаю практически ни о чём (только о том, почему всё так), поворачиваю ключ в замочной скважине входной двери около двух или около четырёх, как сегодня, умываюсь, пью много воды и ложусь спать. начинается каждый день тоже по одному сценарию: я завтракаю, ленюсь, но готовлю кофе, читаю стихи. о петербурге почти не думаю. только недавней ночью, когда к нам, сидящим в темноте у дверей кальянной, подошли два юноши с косяком в руках и предложили угоститься. или когда даша пишет мне, и я представляю её, идущую по любимому городу, со стаканом кофе в руках и с музыкой, льющейся через наушники прямо в её светлую голову. или когда я сижу в темноте в дымной комнате, и всё идёт не так, и я думаю, что мир устроен здорово, если билет в одну сторону может увезти меня от моих проблем. но пока что мне никуда не хочется. наверное, потому что бывают ночи, как вчерашняя, когда мы гуляем по центру в поисках алкоголя, а потом танцуем до самого утра под музыку, которая как будто просит тебя просто двигаться и не думать ни о чём, двигаться и ни о чём не думать.

21:16 

The lights are off, but I know my way.
and i feel now the local slur settling back to cope my arse.* мы боимся тех вещей, над которыми не можем установить свою власть, и боимся оттого сильней, что иногда дело не в нашей слабости, а в нашем незнании, неумении. я не знаю, никогда не знала, что мне делать, когда я чувствую, как во мне гаснет свет, что давал мне силы держаться того пути, который я для себя выбрала. мне здесь одиноко, и чем ближе к вечеру, к лучшему времени суток, когда город кутается темнотой, как шалью, тем плотнее, объёмистее моё отчаяние. я так боюсь одиночества, так боюсь чувствовать, что мне некому положить голову на плечо, что я едва могу испытывать другие эмоции в эти моменты. меня не вдохновляет музыка, льющаяся из динамиков в пространства магазинов, кофеен и чужих квартир, мне не интересно, о чём пишут в самых стоящих книгах на свете, мне не хочется знать, что происходит в мире вокруг меня, потому что я с этим не справлюсь. я сторонюсь всего, что люблю, потому что любовь — это работа, и у меня нет на неё сил. я не знаю, как будет дальше. моё неприятие держалось, не ослабевая, почти два десятка лет, но в этом августе местные закаты красят бетонный город в нежно-розовый, и стеклянные здания горят, как огни в глазах тех, кто знает свою дорогу. и я не среди них, но я чувствую себя в безопасности, когда при встрече мне улыбаются так, как улыбаются тем, кому всегда рады.
асфальт под ногами, должно быть, нагревается к вечеру, но я этого не знаю, потому что здесь никто не сидит на земле. музыканты играют музыку, которая не собирает вокруг них толпы, кивающие в такт, танцующие в ритм, поющие в мотив. город не пахнет кофе, выпечкой, водой, и выходя на улицу, ты ловишь на себе сотни взглядов, чьи адресанты готовы рассказать тебе, что с тобой не так. я скучаю по гаму голосов, сотканному из языков с самых разных концов света, подгоняющему тебя в спину, словно ветер, когда ты плавно лавируешь в потоке людей на вечно праздничном невском, и по крикам чаек в университетское окно, и по их силуэтам на светло-сером небе. их крики говорили мне то же, что говорят мне местные закаты: «welcome home, homeless».

16:49 

borders

The lights are off, but I know my way.
не знаю, как я буду жить в городе, в котором я не смогу приехать в центр и оккупировать на несколько часов столик в старбаксе в компании моего ноутбука и гранде свежесваренного кофе со стаканчиком холодного молока.

завтра уезжаю в хельсинки. впервые пересеку границу по земле и с одним рюкзаком вещей, впервые пересеку границу совершеннолетней. остановимся на пару дней в чудном месте на конечной станции с выходом на берег, потом впервые пересечём границу по воде, на пароме, и останемся в таллине на ночь. затем рига, где мы со светой прощаемся, и она улетает на запад, а я поеду в вильнюс. это просто факты, я ничего в этом не ищу. и ещё факт: меньше, чем через четыре часа, в таллине от земли отрывается самолёт, которым парой часов позже приземлится на земле каталонии, и у меня на него есть билет. я в нескольких часах езды от аэропорта таллина и в бюрократической ловушке, которая является куда большей преградой между мной и испанским побережьем, чем время и расстояние — во всём, конечно же, виню финское консульство. когда вернусь, проведу оставшиеся до сибирской ссылки (я люблю драму) дни в аскетичной обстановке, без вещей и без еды, без людей в городе, которым можно или хотелось бы написать. ладно, даже это не правда.

говорят, что в новосибирске жарко — я на это надеюсь. я хочу поехать на озёра на электричке, отходящей от речного вокзала, и наблюдать за окном берёзы и ели и ещё какие-нибудь деревья, может быть. и хочу провести на озёрах весь день, под солнцем и без одежды, поиграть в бадминтон, может быть. потому что я, вообще-то, очень люблю бадминтон. интересно, как много людей, которые вроде бы любят меня, об этом знают?
я очень устала. вчера весь день не делала ровным счётом ничего: не собирала чемодан, не собирала рюкзак, не искала билеты, проверяя одновременно тысячу сайтов на наличие нужных направлений, не писала незнакомым людям с вопросом, можно ли у них остановиться, не вводила на скорость данные кредитной карты, чтобы успеть забронировать последнюю оставшуюся койку хостела вперёд тех людей, которые пытаются сделать то же самое одновременно со мной.
вроде бы завтра уезжаю, но на мне всё ещё висит пара вещей, которые нужно завершить по прибытии, оттого, должно быть, не чувствую лёгкости.
я просто хочу, чтобы хотя бы пару дней мне не нужно было держать в голове ничьих номеров, никаких дат и данных.

главная